ЭннБо
It"s only time..(c) Brian Kinney
Я к тебе приходил каждую ночь,
Со слезами молил тебя мне помочь,
Ты меня молча слушал,
А я молча ждал,
И всё глубже мне в душу вплавлялся металл ...

Я к тебе прикасался, ты не отвечал,
Я тебе признавался - ты также молчал,
Ненавидеть, убить, не могу не хочу,
Лишь губами прижмусь к ледяному плечу ...

Твоё тело из камня - моё из воды,
И к утру на траве высыхают следы,
Я стою вдалеке
И смотрю на людей,
Что в кружок собрались
У могилы твоей...



Я целовал эту боль,
Прижимая
К себе это грязное солнце...
Сжигая себя дотла,
Она ушла…
Но вернётся,
Прихватив с собой страх, пепел и кровь!
Я черчу лезвием линии вдоль по руке,
Это её приглашение мне!
В тот мир, где мы все сгораем,
Лишь один во тьме...
Я думал, что больше всех знаю...
Руками копаю
К потерянному вами раю.
И только те линии лезвием вдоль по руке
Я возвращаю надежду себе!
Надежду себе...



Увы! глаза, потухшие в слезах,
Ланиты, впалые от долгого страданья,
Родят в тебе не чувство состраданья, —
Жестокую улыбку на устах…



— Значит, вам уже всё равно?
— Нет, мне не всё равно. Мне до такой степени не всё равно, что я болен от этого.

Р. Брэдбери



теперь я знаю: всё когда-нибудь остынет,
идите к чёрту с вашим «навсегда» —
я предпочту стреляющих мне в спину,
чем тех, кто беспощадно врёт в глаза…


Умей пережить именно ту минуту, когда кажется что все потеряно…



Джордж Байрон
* * *
Убита в блеске красоты
Да спит легко под вечной сенью,
Да сблизят вешние цветы
Над ней прозрачные листы
И кипарис овеет тенью.

Печаль у синих этих вод
Вздохнет - и тихо отойдет...
Безумец! Разве твой приход
Смутит могилы сон угрюмый!

Мы знаем: Смерть не слышит нас,
Не видит наших потрясений.
Но разве это в грустный час
Удержит нас от слез и пеней?
Ты говоришь: забудь! Но сам
Ты бледен, ты готов к слезам.



На коже красная полоска,
В глазах безумна чернота.
Твое лицо подобно воску,
Душа холодна и пуста.

Сидишь ты на краю кровати,
Ты тихо куришь и молчишь,
И приготовившись к расплате
Стихи кровавые творишь...

Луна одна твоя подруга,
Она молчит вместе с тобой.
Из заколдованного круга
Не выйти даже ей самой. (Blake Kitty)



"СИРЕНЬ НА КАМНЕ"

Клубятся тучи сизоцветно.
Мой путь далек, мой путь уныл.
А даль так мутно-безответна
Из края серого могил.

Вот кем-то врезан крест замшенный
В плите надгробной, и, как тень,
Сквозь камень, Лазарь воскрешенный,
Пробилась чахлая сирень.

Листы пожёлкли, обгорели...
То гнет ли неба, камня ль гнет, —
Но говорят, что и в апреле
Сирень могилы не цветет.

Да и зачем? Цветы так зыбки,
Так нежны в холоде плиты,
И лег бы тенью свет улыбки
На изможденные черты.

А в стражах бледного Эреба
Окаменело столько мук...
Роса, и та для них недуг,
И смерть их — голубое небо.

Уж вечер близко. И пути
Передо мной еще так много,
Но просто силы нет сойти
С завороженного порога.

И жизни ль дерзостный побег,
Плита ль пробитая жалка мне, —
Дрожат листы кустов-калек,
Темнее крест на старом камне.



Александр Блок. Как тяжко мертвецу…

Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей…

Живые спят. Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат…
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.

Мертвец весь день труди́тся над докладом.
Присутствие кончается. И вот —
Нашептывает он, виляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот…

Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью
Прохожих, и дома, и прочий вздор…
А мертвеца — к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотор.

В зал многолюдный и многоколонный
Спешит мертвец. На нем — изящный фрак.
Его дарят улыбкой благосклонной
Хозяйка — дура и супруг — дурак.

Он изнемог от дня чиновной скуки,
Но лязг костей музы́кой заглушон…
Он крепко жмет приятельские руки —
Живым, живым казаться должен он!

Лишь у колонны встретится очами
С подругою — она, как он, мертва.
За их условно-светскими речами
Ты слышишь настоящие слова:

«Усталый друг, мне странно в этом зале». —
«Усталый друг, могила холодна». —
«Уж полночь». — «Да, но вы не приглашали
На вальс NN. Она в вас влюблена…»

А там — NN уж ищет взором страстным
Его, его — с волнением в крови…
В её лице, девически прекрасном,
Бессмысленный восторг живой любви…

Он шепчет ей незначащие речи,
Пленительные для живых слова,
И смотрит он, как розовеют плечи,
Как на плечо склонилась голова…

И острый яд привычно-светской злости
С нездешней злостью расточает он…
«Как он умён! Как он в меня влюблён!»

В её ушах — нездешний, странный звон:
То кости лязгают о кости.


@музыка: Отто Дикс